Великая победа русских воинов -- разгром крымского войска при Молодях в 1572 году

Москва показалась Девлет-Гирею легкой добычей, и он решил напасть на нее повторно в 1572 г. Хан объявил, что "едет в Москву на царство". Девлет-Гирей пообещал соратникам в подарок русские города, которые собирался завоевать, выдал купцам грамоты на беспошлинную торговлю в приволжских землях, которые думал подчинить себе. Посмеиваясь над ханом, летописец повествует о его планах: "И прииде царь [Девлет-Гирей] с великими похвалами и многими силами на Русскую землю, и расписав всю Русскую землю, кому что дать, как при Батые".

Чтобы отсрочить нашествие хана на Русь, пограничные сторожи осенью 1571 г. выжгли сухую траву на огромной территории Дикого Поля вдоль тех дорог, по которым крымская конница мчалась на Москву. Девлет-Гирею пришлось отложить поход до лета, "до новой травы". Отсрочка нападения была использована для строительства новых укреплений вдоль Оки. Однако Московское государство могло послать на эти укрепления в 1572 г. мало защитников.
Хан же собрал под свои знамена в это лето большие отряды крымцев и ногаев. Кроме того, с ним шли также "янычары с пушками", так как собственной артиллерии татары еще не имели.

Русская армия, как было принято на Руси еще со времен Куликовской битвы, делилась на 5 полков. Согласно "Разрядной книге", в 1572 г. они расположились следующим образом: большой полк с "государевым нарядом" стал в Коломне, чтобы преградить врагу прямой путь к Москве; в Тарусе находился полк правой руки, в Лопасне - левой, в Кашире - сторожевой, в Калуге - передовой. Общее руководство боевыми действиями было поручено "большому воеводе" М.И. Воротынскому.
Передовой полк, которым руководил воевода Дмитрий Хворостинин, имел много воинов. Таким многочисленным его сделали для того, чтобы он мог перекрыть дорогу ордынцам, если бы они, как в предыдущий год, попробовали прорваться к Москве западнее приокских укреплений. Этому полку была подчинена флотилия с судовой ратью, т. е. воинами, плавающими на судах.
"Судовая рать" была укомплектована из вольных казаков, пришедших с Дона защищать Москву. Если бы враг прорвался в каком-то месте к бродам и "перелазам" через Оку и Угру, "казаки с пищалями к тому месту [должны были] спешить в стругах и промышлять [биться] у реки со царем [ханом] сколько Бог помочи даст".
В российской армии было много казаков. Их, как воинов опытных и смелых, ставили на самых трудных участках боев. Поэтому значительный отряд казаков сражался в большом полку, предназначенном для ведения главных боевых операций.
В боях 1572 г. против войск Девлет-Гирея принимал участие донской атаман Михаил Черкашенин со своим отрядом. О его боевых подвигах ходили легенды, поэтому даже дьяки отметили участие этого отряда в боях отдельной строкой. В "Разрядной книге" записано: "И всего во всех полках со всеми воеводами всех людей было 20 043, опричь Мишки с казаками". Сколько казаков входило в отряд М. Черкашенина - неизвестно.

Кратко расскажем, как происходило нашествие войск Девлет-Гирея на нашу землю в 1572 г. и как оно было остановлено.

23 июня 1572 г. на юге страны появились ордынцы, а уже 6 июля они, обойдя грозную Тульскую крепость, попытались перейти Оку за Серпуховом. Российская армия ждала здесь неприятеля и сумела отбить его наступление. Тогда ордынцы прошли вверх по Оке и в ночь с 27 на 28 июля захватили Сенькин брод, сметя заставу Ивана Шуйского. Ни подкрепление, посланное на заставу, ни передовой полк Дмитрия Хворостинина не сумели помешать огромной ханской армии переправиться через Оку и помчаться по Серпуховской дороге к Москве. Наступление крымцев пробовал задержать полк правой руки, атаковавший неприятеля в верхнем течении реки Нары, но был отброшен. Конница Девлет-Гирея летела к Москве, а за ней неотступно шел передовой полк Д. Хворостинина, ожидавший лишь удобного момента для нападения.

У деревни Молоди, в 45 верстах от Москвы, передовой полк нагнал арьергард ордынского войска и уничтожил его, а затем продолжил преследование неприятеля. "На том бою [у деревни Молоди] многих татар побили, и царь крымский от того и бояся к Москве не пошел, что государевы бояре и воеводы идут за ним". Иными словами, Девлет-Гирей, опасаясь преследования русской армии, к столице не пошел и, простояв сутки у реки Пахры, повернул обратно.

30 июля вся армия ордынцев поскакала по Серпуховской дороге назад и опять попала в деревню Молоди. Однако к этому времени Молоди успели сильно укрепить. Туда пришел большой полк и поставил гуляй-город - крепость, собранную из деревянных щитов, скрепленных железными скобами. Через бойницы в щитах можно было стрелять и из луков, и из ручниц, и даже из пушек и пищалей. Крепость собрали на холме, вокруг нее успели вырыть ров. За деревянными щитами укрыли большой полк и государев наряд. Остальные полки прикрывали подступы к крепости с тыла и флангов. Полк Д. Хворостинина, делая вид, что отступает, заманил 30 июля ханские войска под пушки и пищали гуляй-города. Его действия были поддержаны русской конницей, атаковавшей ордынцев с флангов. До самого вечера 30 июля ордынцы вели кровопролитное сражение, но овладеть крепостью не сумели. Прекратив атаки, они 2 дня приводили свою армию в порядок. Однако положение русской армии тоже было сложным. В битве 30 июля погибло много наших воинов, и поредевшие полки укрылись за стенами деревянной крепости. "В полках учал быть голод людям и лошадям великий", ибо российские войска гонялись за неприятелем налегке, без обоза. Некормленые и непоеные кони еле держались на ногах.

2 августа Девлет-Гирей возобновил штурм гуляй-города, направив к нему свои конные и пешие полки. Ордынцы осыпали защитников крепости стрелами, пытались руками расшатать и повалить щиты. Русские воины сумели отбить атаки неприятеля, а вечером, когда натиск крымцев ослабел, М. Воротынский с частью ратников тайно покинул гуляй-город и, передвигаясь по дну лощины позади крепости, вышел в тыл неприятелю.

Командование в крепости над всеми воинами и нарядом перешло к воеводе Д. Хворостинину. По его приказу армия дала залп по неприятелю из всех орудий и ручниц, а затем ринулась из гуляй-города вниз с холма навстречу врагу. Одновременно с воинами Д. Хворостинина ордынцев с тыла атаковали воины М. Воротынского. Противник, не выдержав двойного удара, бежал.

Итак, все нашествие войск Девлет-Гирея, от переправы через Оку до бегства, продлилось 6 дней. "Битва при Молодях была одним из самых значительных событий военной истории XVI столетия", - считает историк В. В. Каргалов. Разгром 80-тысячного войска Девлет-Гирея удалось осуществить 20-тысячной русской армии под командованием талантливых русских полководцев М. Воротынского, Д. Хворостинина, И. Шуйского, а также казацкого атамана М. Черкашенина.

Победа у деревни Молоди положила конец планам Крыма и Турции захватить Москву, а также отвоевать у России Казань и Астрахань и сделать их опять татарскими ханствами.

Submitted byLeSoldon чт, 04/09/2009 - 18:59

“...бояром подлинно стало ведомо, что царь хочет русские полки обойти прямо к Москве и над Москвою промышляти. А по смете и по языком с царем и царевичи и с пашею турских и крымских и нагайских, и черкасских людей 150000 и больши, да вогненного бою было 20000 янычаней. А государевых людей было во всех полкех земских и опришных дворян и детей боярских по смотру и с людьми 50000, литвы, немец, черкас каневских 1000, казаков донских, волских, яицких, путимских 5000, стрельцов 12000, поморских городов ратных людей, пермичь, вятчан, коряковцов и иных 5000. И как царь пошел к Москве, а бояря и воеводы со всеми людьми полки пошли за ними в днище, а шли тихо. И почали бояря и воеводы думати, чтобы как царя обходити и под Москвою с ним битися. И говорит боярин воевода князь Михайло Иванович Воротынский: “Так царю страшнее, что идем за ним в тыл, и он Москвы оберегается, а нас страшитца. А от века полки полков не уганяют. Пришлет на нас царь посылку, а мы им сильны будем, что остановимся, а пойдет всеми людьми, и полки их будут истомны, вскоре нас не столкнут, а мы станем в обозе безстрашно”. И на том и положили.

А царь учал думати, что “идем к Москве, а русские полки за нами идут не малые, а татарские обычаи лакомы — пришед под Москву, станем; а люди пойдут в розгон добыватца, а те станут приходить на нас. Поворотимся ныне на русские полки и, побив тех, учнем над Москвою и над городы промышляти безстрашно, не помешает нам ничто”. И на том положили. И царь стал, не доходя Похры. А русские полки стали на Молодях. А три тысячи стрельцов поставили от приходу за речкою за Рожаею, чтобы поддержати на пищалех. И царь послал нагаи 40000 на полки, а велел столкнути. И русские полки одернулись обозом. И столь прутко прилезли, которые стрельцы поставлены были за речкою, ни одному не дали выстрелить, всех побили. А полки одернулись обозом, из наряду близко не припустили. И на другой день царь пришел сам. Стал за пять верст. А послал на обоз всех людей. И со все стороны учали к обозу приступати. И полки учали, выходя из обозу, битися: большей полк, правая рука и передовой, и сторожевой, которой же полк по чину. А левая рука держала обоз. И в тот день немалу сражению бывшу, от о бою падоша многий, и вода кровию смесися. И к вечеру разыдошася полки во обоз, а татаровя в станы своя. В третий же день Дивей мурза с нагаи сказався царю похвально и рек: “Яз обоз русский возьму, и как ужаснутца и здрогнут, и мы их побием”. И прилазил на обоз многажды, чтоб как разорвать, и Бог ему не попустил предати хрестиянского воинства. И он поехал около обозу с невеликими людьми разсматривать, которые места плоше, и на то б место всеми людьми, потоптав, обоз разорвати. И из обозу бояря послали сотни. И Дивей мурза своих татар стал отводити. И скачет на аргамаке, и аргамак под ним споткнулся, и он не усидел. И тут ево взяли и с аргамаков нарядна в доспехе. Первую руку наложил на него сын боярской суздалец Иван Шибаев сын Алалыкин и инии мнозии. И татаровя пошли от обозу прочь в станы. А Дивея мурзу привели к бояром, и он сказался простым татарином, и его отдали держать, как иных языков. И того же дня к вечеру был бой, и татарский напуск стал слабее прежнего, а русские люди поохрабрилися и, вылазя, билися, и на том бою татар многих побили. Да тут же взяли Ширинбака царевича и привели к бояром. И бояря стали спрашивать: “Что царево умышление?” И он им сказал: “Яз де хотя и царевич, а думы царевы не ведаю, думы де цареве ныне вся у вас: взяли вы Дивея мурзу, тот был всему промышленник”. И бояре велели сводить языки. И как привели Дивея мурзу, и царевич стал перед ним на коленках и бояром указал: “То Дивей”. И сам сказался. И в полкех учала быти радость великая. А Дивей умышленье царево сказал и то говорил: “Взяли де бы вы царя, и яз бы им промыслил, а царю де мною не промыслить”. А царь посылал под Москву языков добывати, и привели человека благоразумна, ему ж бог вложил совет благоизволи умерети и польза души сотворити. И начаше его спрашивать: “Где государь и кто на Москве, и нет ли прибылых людей?” И он в роспросе сказал: “Государь был в Новегороде, а ныне, собрався с новогороцкою силою и с немцы, идет к Москве. А перед государем при мне пришел боярин и воевода князь Иван Федорович Мстиславский, а с ним 40000 войска. И яз пошел, и на Москве учал быти звон великий и стрельба. И, чаю, пришел и государь. А завтра резвые люди будут в полки к бояром”. А бояря велели перед зарею из большого наряду стрелять и по набатам и по накрам бить, и в трубы трубить на радости, что Дивея мурзу взяли. И царь устрашился, чает, что пришли в обоз прибылые люди, и того часа и поворотил, пошел наспех за Оку. О, судеб твоих, владыко, и милости твоея, царю небесный! Како сильнии падоша, а немощнии препоясашаяся силою, не до конца на ны прогневался, но избави нас от агарянского насилия. В первый приход оскорби, ныне же обрадова! Бояре же и воеводы и все христолюбивое воинство радостными гласы восклицающе: “Десница твоя, господи, прославися в крепости, десная ти рука, господи, сокруши враги и истерл еси, супостаты”. И сию преславную победу возвестили государю царю и великому князю Ивану Васильевичю всея Русии, сущу в Новегороде, послали, с сеунчем князя Данила Андреевича Нохтева Суздальскова да Алексея Старого. А к Москве, к митрополиту Кириллу Московскому и всея России и к боярину и воеводе ко князю Юрью Ивановичу Токмакову, сказати велели же. И бысть на Москве и по всем градам радость неизреченная, молебные пения з звоном. И с радостию друг со другом ликующе. И как государь пришел к Москве, и бояр и воевод князя Михаила Ивановича Воротынскова с товарищи по достоянию почтил; последи же, похвалы ради людские возненавидев Воротынскова и измену возложив, свершити его повеле”.

Submitted byLeSoldon чт, 04/09/2009 - 19:17

Русские одержали блестящую победу.

Девлет-Гирей, вынужденный спасаться бегством, оставил в добычу русским обозы, шатры, собственное знамя, лишился лучших военачальников. Очевидно, ему не давало покоя поражение. В грамоте, отправленной Ивану IV после сражения, хан заявлял, что московские воеводы хвалятся победой мнимой, вымышленной. Далее следовало утверждение о том, что отступить крымчаков уговорили со слезами ногайцы-союзники, утомившие своих лошадей в дальних переходах.

А где же во время сражения под Молодями находился российский самодержец, «хороняка и бегун, храбрый же и прелютый на своих единоплеменников и единоязычных, не противящихся ему»? Иван IV пребывал в далеком от поля боя Новгороде, пировал в монастырях, праздновал свадьбу своего шурина Григория Колтовского да топил в Волхове детей боярских. И с нетерпением ждал гонцов от М.И.Воротынского. По лицам участников битвы под Молодями, прибывших в Новгород 6 августа 1572 г., – лицам веселым и радостным, каких царь давно уже не видывал перед собою, Иван IV сразу понял, что русские воины одержали победу.

С удовлетворением монарх принял из рук соратников М.И.Воротынского трофеи – две сабли и два лука Девлет-Гирея. Государь осыпал вестников, а затем и воевод милостями, велел звонить в колокола и три дня подряд служить благодарственные молебны.

Благодарность, впрочем, не была тем чувством, которое умел испытывать Иван IV. Царь, видимо, завидовал воинской славе М.И.Воротынского и опасался популярного полководца. Расправиться с князем сразу же после победы под Молодями казалось, однако, неудобным, да и повода не было.

Такой повод отыскался в 1573 г., через десять месяцев после победы над крымчаками. От М.И.Воротынского сбежал слуга, предварительно обворовавший хозяина и составивший на него донос: якобы князь занимается чародейством и что-то замышляет против Ивана IV.

Реакция царя последовала незамедлительно. Воеводу схватили и подвергли страшным истязаниям. Поместив между двумя кострами, его долго мучили, вынуждая сознаться в несуществующих преступлениях. Говорят, во время допроса сам Иван IV «подгребал жезлом пылающие угли под его тело». Затем почти бездыханного шестидесятилетнего воеводу, так и не добившись от него нужных показаний, повезли в ссылку – в Кирилло-Белозерский монастырь. Но, едва проехав три мили, увидели, что М.И.Воротынский скончался. Это произошло 12 июня 1573 г.27.

М.И.Воротынского похоронили на кладбище Кирилло-Белозерского монастыря. Но и мертвый воевода не давал покоя Ивану IV. В его письме игумену Козме с братией монарх упрекал иноков, что те слишком почитают покойного боярина, устроив ему пышную могилу и поставив над нею церковь.

После этого русский царь о своем полководце, кажется, уже не вспоминал...